» »

Столбы выветривания на горе мань пупу нер. Мансийские болваны

04.12.2023

Плато Маньпупунёр, на котором расположены столбы выветривания, находится в республике Коми на горе Мань-Пупу-Нёр. Эти столбы — уникальная и неповторимая достопримечательность Урала.

Существуют различные легенды о появлении этих загадочных столбов. Столбы выветривания называются еще мансийскими болванами. Всего на плато Маньпупунёр насчитывается 7 столбов высотой от 31 до 42 метров.


Около 200 лет назад на месте столбов Маньпупунер находились горы. Прошло множество тысячелетий. Дожди, снега, ветра разрушали слабые породы, а серицито-кварцитовые сланцы, из которых состоят столбы, остались. Отсюда и появилось название «столбы выветривания».


В зимний период столбы белого цвета и напоминают хрустальные вазы.

Легенда народа манси о столбах Маньпупунер.

Столбы выветривания Маньпупунёр в определенное время были идолом для народа манси. О них слагали легенды и мифы.

По одной из легенд, в древности жило могущественное племя манси. Любой мужчина этого племени мог убить медведя голыми руками. Такое процветание и могущество народу обеспечивали духи, которые обитали на горе Ялпинг-Ньер. Правителем манси был Куущай, у него была дочь Аим и сын Пыгрычум. О красоте его дочери узнал великан — Торев. Он решил, что любой ценой возьмет себе в жены Аим. Но красавица отказала ему. Когда Пыгрычум ушел в горы на охоту, забрав с собой часть воинов, Торев позвал своих братьев, и они вместе отправились к крепости, где жила красавица Аим. Большой дубиной великан разрушил и башню, где Аим взывала о помощи к духам, и хрустальный замок, который разлетелся на тысячи осколков. Кстати, именно с тех пор в горах Урала находят осколки горного хрусталя. Девушке пришлось скрываться под покровом темноты в горах с кучкой выживших воинов. На рассвете Аим услышала топот приближающихся великанов, но именно в этот момент подоспел ее родной брат Пыгрычум, который вернулся с охоты. Свет, который отражался от щита Пыгрычума, попал на великанов, и они превратились в камни. Великаны остались здесь навеки и были названы «Горой каменных идолов». Торев превратился в отдельный камень, который напоминает перевернутую бутылку.


На самом деле столбов на плато Маньпупунер значительно больше, просто данная группа стоит кучнее. На языке манси столбы выветривания называются Малыми Болванами. Геологи считают, что семь столбов — это кекуры. Кекуры — это скалы, которые стоят не массивом, а отдельно, и имеют форму столба. Люди, которые побывали вблизи столбов, рассказывают, что ими одолевал страх перед такой высотой и открытым пространством вокруг.

Есть сведения, что данные места являются культовыми местами, и здесь проводились обряды. Туристы рассказывают, что в этом месте не хочется ни есть, ни общаться, ни пить.


Столбы выветривания на плато Маньпупунёр в Республике Коми – это одно из 7 чудес России, и с каждым годом все больше и больше туристов посещают это необычное место.

СТОЛБЫ ВЫВЕТРИВАНИЯ НА ПЛАТО МАНЬ - ПУПУ - НЕР.

На плато Маньпупунёр в Троицко-Печорском районе Республики Коми находится одно из природных чудес России - семь огромных каменных исполинов высотой от 30 до 42 метров, которые известны также как столбы выветривания или мансийские болваны. Считается, что эти столбы сформировались при избирательном выветривании и вымывания мягких горных пород.

Когда-то каменные изваяния были объектами культа манси. Считалось, что на плато обитают духи, приходить к которым на гору разрешалось только шаманам. Маньпупунёр (Мань-пупы-ньер) переводится с мансийского языка как «Малая гора идолов». По одной из местных легенд шесть великанов гнались за вогулами (вогулы - еще одно название народа манси) и уже почти нагнали их, как вдруг перед ними появился шаман с белым лицом по имени Ялпингнер. Он поднял вверх руку и успел произнести заклинание, после которого все великаны окаменели, но и сам Ялпингнер тоже превратился в камень. С тех пор так они и стоят друг против друга. Путешественники, посетившие плато, рассказывают, что место по энергетике действительно необычное, там стихают все мысли и наступает умиротворение.

Фото Петра Захарова:


С плато открывается прекрасный вид на девственную природу Северного Урала.



Фото Петра Захарова:


Фото Сергея Макурина:

Несмотря на то, что Маньпупунер находится в труднодоступном районе, среди путешественников это место набирает все большую известность и становится одним из активно посещаемых объектов спортивного туризма. Чтобы попасть на плато туристам приходится три дня идти пешком через тайгу или же нанимать вертолет.
Растущая популярность столбов объясняется тем, что в 2008 году они заняли 5-е место в конкурсе 7 чудес России и 1-е место среди чудес Северо-Западного Федерального округа.





На пути к Маньпупунер:


Для сохранения Печоро-Илычского заповедника (на территории которого находятся столбы) в первозданном виде, посещать Маньпупунер будет разрешено только 12-ти путешественникам одновременно, при этом общее количество визитов к плато не должно превышать 4-х в месяц. Если раньше туристы могли свободно приезжать в зимний период, то теперь увидеть чудо света можно будет только с середины июня до середины сентября. Для контроля за количеством приезжающих на плато построен деревянный дом 5х8 метров, где будет постоянно находиться сотрудник заповедника, проверяющий наличие разрешений на посещения. В этом доме туристы смогут остановиться в случае непогоды. Дом отапливается с помощью экономичной печи, дрова для которой будут доставляться зимой на снегоходе.


Кто то подумал, что это инопланетный пейзаж или рисованная графика? Совсем таки нет...

Мы привычно полагаем, что в поисках чудес света нужно непременно отправляться куда-нибудь за тридевять земель. Ведь эпоха Великих географических открытий, говорим мы, давно позади. Тем удивительнее, что даже в XXI веке, когда, казалось бы, все дороги-пути исхожены, можно открыть прямо под боком невероятные вещи, о которых до сей поры знали немногие.

Из числа таких чудес света — уникальное плато Маньпупунер, которое притаилось в Коми среди горных темнохвойных лесов Печоро-Илычского заповедника. «Малая гора идолов» — именно так с языка народа манси и переводится «Маньпупунер». Охотники-коми еще именуют это место Ичет Болваноиз, или Малые Болваны. Идолы — это семь отдельно стоящих на высоте 700 метров над уровнем моря каменных столбов. Самый низкий — 22-метровый, а самый рослый уходит ввысь на 50 метров — как 12-этажный дом. Территория эта труднодоступна. Возможно, этим и объясняется тот факт, что о плато мало кто слышал. Хотя оно носит звание одного из семи чудес России.


Ступив на плато, попадаешь в какой-то другой мир. И каждый чувствует его по-своему: кто-то испытывает невероятное чувство свободы, кто-то, растянувшись на мягком и слегка хрустящем белом мхе, заряжается энергией, но некоторых охватывает странный психологический дискомфорт, чувство тревоги. Это от того, что невозможно избавиться от ощущения, что идолы наблюдают за гостями. Семь великанов, выстроившихся в ряд на фоне неба прозрачной голубизны и бескрайней тайги, при ближайшем рассмотрении вдруг приобретают явные человеческие черты. Впереди всех — самый настоящий шаман с поднятой рукой. А вот старичок со сморщенным лицом. По соседству с ним — типичный индеец с орлиным носом. При определенном ракурсе и некоей доле фантазии у наблюдателя тот или иной образ проявляется у каждого из истуканов. Они стоят, повернув свои лица в одну сторону, словно держа — в полном смысле слова — носы по ветру. И когда смотришь на эти застывшие фигуры, невольно возникает вопрос: а как они появились здесь?

Название Маньпупунер перекочевало на географические карты из языка манси, а в язык этого народа вошло, по всей вероятности, несколько веков назад, тогда, когда люди всему необычному пытались найти объяснение, создавая легенды и мифы. Манси объясняли появление каменных столбов так: мол, в истуканов превратились семь великанов-самоедов, направлявшихся через горы в Сибирь, чтобы уничтожить вогульский народ. Самоеды — это старое название народов, говорящих на самодийских языках, то есть ненцев, нганасан, селькупов. А вогулами вплоть до 30-х годов XX века именовали манси. И вот якобы когда самоеды поднялись на ту гору, что сегодня именуется Маньпупунер, их вожак-шаман увидел перед собой вершину другой горы — Ялпингнер, священной для вогулов. Он в ужасе бросил свой бубен, и все его спутники следом тут же окаменели. Когда точно появилась на свет эта легенда, достоверно неизвестно, однако, вероятно, с тех самых пор Маньпупунер превратилась в объект культа и фактически почиталась местными племенами, как гора-защитница, охраняющая их покой, оберегающая от нашествия враждебных племен. А если учесть, что посещать район горы могли лишь единицы, поскольку дорогу к ней тщательно скрывали, то неудивительно, что Маньпупунер слыла в народе как сакральное место.


В то же время эти земли могли быть известны не только мансийским охотникам и кочевникам, перегонявшим бесчисленные стада оленей. По соседству с манси традиционно обитали коми, у которых, что интересно, сохранилась несколько иная мифическая трактовка происхождения каменных идолов. Согласно их верованиям, это семеро окаменевших братьев, которые не захотели выдать замуж за злого шамана свою красавицу сестру, за что и поплатились жизнями. Таким образом, народ коми придает Маньпупунеру несколько иной сакральный смысл, выводя на первый план и жестокость, и великую силу шаманизма. Коми полагали, что любой, чья нога ступит во владения каменных болванов, понесет кару. И, по всей видимости, шаманы, пользуясь в собственных интересах этими легендами, превратили урочище в запретную территорию, своего рода «место силы».

«И манси, и коми однозначно обожествляли грандиозных каменных истуканов, поклонялись им, но подъем на Маньпупунер при этом считался нежелательным, а для кого-то и вовсе был запрещен, — рассказывает фольклорист Олег Уляшев. — Женщинам категорически запрещалось приближаться к болванам, символизирующим мужские божества. Запрет не распространялся только на шаманов. До жертвоприношений дело здесь вряд ли доходило, а если и доходило, то крайне редко и нерегулярно. Есть места на Севере, где обряды жертвоприношений совершались, например, раз в год или даже раз в 50 лет. А Маньпупунер — особый случай, местные племена не стремились лишний раз тревожить истуканов».

Вершина идолов почиталась сакральной до 20—30-х годов XX века, пока на эту территорию не пришли первые исследователи. В 1930 году для сохранения уникального природного комплекса было принято решение о создании заповедника. С тех пор сюда хоть и редко, но добираются исследователи и путешественники, а потому версий происхождения идолов прибавилось.

Свои сторонники имеются у рукотворной версии появления болванов. Они считают, что мы видим сделанные давным-давно мастерами фигуры, которые под действием ветра и воды утратили четкие черты. Но кто высек их и зачем? Если отбросить инопланетную версию, остается подозревать в этом древних шаманов, которым истуканы требовались для совершения обрядов. Однако большинство исследователей уверены — о рукотворности истуканов говорить не приходится. Над их созданием от начала до конца работал самый искусный мастер — природа. Геологи уверяют, что в происхождении каменных исполинов нет ничего мистического. Они сложены из серицито-кварцитовых сланцев, а своей оригинальной формой обязаны воздействию воды и ветра, а также перепаду температур, присущему резко континентальному климату. Тысячелетия, а может, и миллионы лет эти факторы обрабатывали гору, разрушая более мягкую породу, вычленив из нее сначала стенообразную скалу, которая становилась все уже и уже, а затем разрезав ее на отдельные столбы. Способствовало процессу и таяние ледников, которые сплошным панцирем покрывали в древности эту часть Уральских гор. По сути своей истуканы — это уникальные останцы горы, позвонки ее скелета. «В принципе в Уральских горах немало подобных формирований, — говорит сотрудник Геологического музея им. А. А. Чернова Института геологии Коми Научного центра УрО РАН Алексей Иевлев. — Но эти действительно поражают своими размерами. Удивляет и то, что, когда окружающие породы за счет различных факторов, в том числе и тектонических подвижек, разрушились, эти выстояли. Их феномен — в их стойкости».


Если подойти к останцам совсем близко, не убоявшись нависающей каменной громады, то разглядишь в породе множество глубоких, почти горизонтальных и менее выраженных вертикальных мелких трещин. Это свидетельство того, что природа продолжает свою кропотливую работу и сегодня. Свежие обвалы каменных глыб у подножия идолов — лишнее тому подтверждение. Постепенное разрушительное воздействие на породу оказывают и лишайники, которые, по наблюдениям работников заповедника, с каждым годом отвоевывают все больше места на телах истуканов. «Все это лишь означает, — говорит и. о. директора Печоро-Илычского заповедника Доминика Кудрявцева, — что к категории вечных истуканы, увы, не принадлежат. Впрочем, их век вовсе не короток — еще несколько тысячелетий они наверняка будут возвышаться на плато, поражая своим величием путешественников».

Евгений Калинин, кандидат геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник Института геологии Коми Научного центра Уральского отделения РАН:

— Похожие останцы можно увидеть в красноярском заповеднике «Столбы», но там они состоят из гранита. А останцы плато Маньпупунер сложены из кварцито-песчаников и кристаллических сланцев. Но, как ни странно, они едва ли не тверже, чем гранитные скалы. Я лично с молотком подходил к болванам, чтобы отбить часть породы, и мне это удалось с трудом. Представляете, какая прочность! Ну и возраст этих истуканов соответственно не менее солидный. По нашим оценкам, он составляет 490 миллионов лет. Не случайно, наверное, этот объект в прежние века наделили неким мистическим значением, но современных верований, связанных с ним, мы с коллегами не нашли.


Юрий Пиотровский, старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа, заместитель заведующего по науке отдела археологии Восточной Европы и Сибири:

— Мегалиты для ученых представляют огромное поле деятельности. Например, были попытки определить единый центр возникновения подобных памятников. Сейчас мы понимаем, что это очень сложно. Есть также теория, что все мегалиты могут быть сооружениями одного народа. Спорная мысль, и подтвердить ее пока невозможно. Мегалиты — это явления человеческой культуры, и связаны они с поклонением. Но с поклонением не камням, а тому, что, как всегда верили люди, находится внутри камней. Однако есть условие: мегалиты — это рукотворные объекты, а останцы плато Маньпупунер не являются таковыми, это геологические памятники. Хотя и это не мешало поклоняться им в прошлом.


У вогулов — местного населения Урала — есть другие точки зрения. Существует как минимум три легенды, объясняющие происхождение Малых Болванов (именно так звучит в переводе Маньпупунер с языка манси).

По одной из версий, за Младшими Братьями, т.е. вогулами гнались шесть великанов самоедов, в то время, когда они пытались уйти за Каменный пояс. Великаны уже почти нагнали вогуличей, как вдруг, перед ними появился шаман с белым лицом Ялпингнер. Он поднял вверх руку и успел произнести одно заклинание, после которого все великаны окаменели. К сожалению, сам Ялпингнер тоже окаменел. С тех пор, так они и стоят друг против друга.

Другая легенда гласит, что семь шаманов-великанов шли за Рифей уничтожить вогулов и манси. Когда они поднялись на Койп, то увидели священную гору вогулов Ялпынгнер (самое святое место для вогулов) и поняли величие и силу вогульских богов. От ужаса они окаменели, лишь предводитель великанов, главный шаман, успел поднять руку, чтобы прикрыть глаза от Ялпынгнера. Но и это его не спасло — он тоже превратился в камень.

Напоследок мы оставили самую романтичную легенду о происхождении Маньпупунера . Как гласит миф, жило одно племя югров (вогулы, манси и др. родственные им племена назывались общим именем — югры). Оно было настолько богато и счастливо, что о нем ходили легенды далеко за пределами Каменного пояса. Жило племя под покровительством Ялпынгнера, и вождем у них был могучий и мудрый Куущай. У вождя была дочь, красавица Айюм. Красивее нее не было никого на свете. О ее красоте прознал Торев (медведь), что жил на другой стороне Уральских гор. И вот, однажды, Торев пришел к

Куущай и потребовал у него Айюм себе в жены, на что получил отказ от самой Айюм. Торев очень рассердился, позвал своих братьев-великанов и решил уничтожить югров, а Айюм силой взять себе в жены. Подойдя к каменному городу, где была Айюм, братья великаны начали осаждать его. Завязалась великая битва и сила была на стороне великанов. Тогда Айюм попросила добрых духов Ялпынгнера донести весть о нападении на город до ее брата Пыгрычума, который в это время был на охоте. Но Пыгрычум был далеко. Великаны ворвались в город, разрушили хрустальный дворец, осколки которого разлетелись по Рифейским горам (с тех пор здесь находят горный хрусталь). Племя югров-вогулов вынуждено было обратиться в бегство. И вот, когда великаны уже почти догнали Айюм и ее соплеменников, неожиданно появился Пыгрычум с золотым щитом и сияющим мечом, которые ему дали духи Ялпынгнера. Пыгрычум направил луч света, отраженный от его щита, в глаза Тореву и тот окаменел. Точно так же окаменели и его братья. Так и возник Маньпупунер.

Как видите, во всех легендах постоянным мотивом остается одно — наличие великанов, которые хотели погубить вогульское племя и волшебная помощь Ялпынгнера. Надо сказать, что Мань-Пупу-Нер всегда был священным местом для вогулов, но его сила носила несколько отрицательный характер. Подниматься на плато Маньпупунер рядовому человеку запрещалось категорически, туда имели доступ лишь шаманы, для подзарядки своих магических сил. Совсем недалеко от плато Маньпупунер находятся еще несколько вогульских святилищ — Торе-Порре-Из, Солат-Чахль (Мертвая гора), где по преданию погибли девять охотников манси, и где погибла легендарная группа Игоря Дятлова (уже в наши времена). Кстати, группа Дятлова тоже состояла из девяти человек. Также недалеко стоит сам Ялпынгнер, относительно недалеко находится Молебный камень (на территории Вишерского заповедника), где также находилось капище и священная пещера вогулов и манси. Как видите, не один Маньпупунер заслуживает эпитета волшебный и магический, но несомненно, он самый красивый и впечатляющий.


Ну и еще о легендах...

Легенда о Золотой Бабе.

С давних времен существует легенда о Золотой Бабе , которую охраняют мансийские шаманы. Люди привыкли думать, что это некая материальная фигура или скульптура, и пытались ее найти. Это на самом деле сокровище, но не драгметалл, а сокровище духовное — так считает художник Александр Каминский. Он не раз в течении месяца видел светящуюся золотую женскую фигуру на фоне темной вершины. «Считаю, что это один из образов Матери Мира». (А может это Хозяйка Медной горы Павла Бажова?)

Мансийские предания.

Однако наиболее интересны мансийские предания. МаньПупуНер по-мансийски означает «Малая гора идолов», а сами болваны-ерн пупыгыт-»ненецкие идолы». По легенде, отражающей древние столкновения манси и ненцев, великаны-самоеды решили пойти на манси войной. Поднялись они на гору и увидели невдалеке страшного в своем гневе Тагт-Талях-Ялпынг-Нер-Ойку. Это — «Святой старик Урал в вершине Северной Сосьвы», и превратились великаны в каменные столбы. Так они и стоят. А их вождь-шаман уронил свой бубен. Покатился бубен и превратился в громадную гору Койп.

Рядом находится гора Печерья-Талях-Чахль — гора в вершине Печоры. Эти горы- священные у народа манси.


Старожильческое русское население и былины.

Болван — здесь означает истукан, идол. Интересно, что старожильческое русское население в деревнях по верховьям Печоры называет каменных идолов богатырями, перенося на Северный Урал былинные образы. Однако, есть еще одно название — Мужской Камень с интересным комментарием, записанным в середине 19 века: «Наблюдая издали столбы, которыми увенчаны вершины Мужского Камня, можно подумать, что гора эта населена людьми-гигантами. В рассказах суеверных крестьян существует предание, что будто бы остяки, совершая жертвоприношение на ее вершинах, были обращены в камень властью Всевышнего в наказание за идолопоклонство». Коми же рассказывают, что это 7 разбойников, окаменевших по слову божию до дня страшного суда.

Урал — место зарождения цивилизации?

По одной из теорий Урал был эпицентром зарождения современной цивилизации. Была здесь страна Гиперборея — праматерь мировой цивилизации, от которой остались священные города Света, в которых жили гиперборейцы — арии. Только в Челябинской области археологи нашли 23 таких города, самый известный из них — Аркаим. А недавно в Башкирии найден еще один город, названный Бакшай, который старше Аркаима на 1000 лет. Все эти города связаны между собой энергетическими каналами.








ТАЙНА КАМЕННЫХ ИДОЛОВ

Каменные столбы плато Маньпупунёр или «Гора каменных идолов» ‒ святыня племени манси. Одно из семи чудес России, затерянное в безлюдной местности Коми. Без единого поселения на 100 км вокруг. Это семь великолепных великанов-останцев высотой от 30 – 42 метров. Эдакий природный сад камней. Добраться до плато непросто. В стародавние времена подниматься на него считалось большим грехом. В наши дни Маньпупунёр считается признанным местом силы…

У многих финно-угорских народов до сих пор живы легенды о древних великанах. Например, у марийцев есть легенды про Онаров – великих людях, созданных до появления человека, а потом погубленных богами солнечным жаром за неимоверную гордыню.

Холмы Онара встречаются по всему Марийскому краю, а в Моркинском районе РМЭ даже установлен памятный камень Онару. Встречались и находки очень крупных древних костей. У северных народов манси и коми много легенд о злых великанах, но память о них все равно священна, и связанные с ними места окружены таинственным ореолом. Во всех легендах про Мань-Пупу-Нер неизменны сюжеты о злобных великанах, жаждущих погубить вогульское племя, и о волшебной силе Ялпынг-Нера – Хребта Молебного Камня.

Посему Мань-Пупу-Нер, оставаясь священным местом для вогулов, сохранял несколько отрицательный ореол. Подниматься туда могли лишь шаманы. Для простых смертных доступ на плато был закрыт.

Совсем недалеко от Маньпупунера есть еще несколько вогульских святилищ - Торе-Порре-Из, Солат-Чахль (Мертвая гора), где по преданию погибли девять охотников манси, а в наше время ‒ тургруппа Игоря Дятлова, что характерно, тоже состоявшая из девяти человек.

Как добраться?

Маньпупунёр еще называют Столбами выветривания и Мансийскими болванами, которых на самом деле больше, чем семь, просто группа из семи останцев возвышается отдельной живописной группой.

Плато Маньпупунёр считается геологическим памятником. Оно находится в Троицко-Печорском районе Республики Коми, на территории Печоро-Илычского заповедника на горе Мань-Пупу-Нёр ‒ в междуречье Ичотляги и Печоры.

Чтобы отправиться к плато, нужно сначала получить пропуск у администрации заповедника. Дело в том, что задача его сотрудников – охранять природу и экосистему заповедника. Посему они регулируют турпоток таким образом, чтобы избегать излишнего наплыва граждан. Кроме того, запреты могут быть связаны с опасностью лесных пожаров.


Вариантов же увидеть плато только два.

Первый – начать путешествие от Свердловской области или из Перми. Это более десяти дней пути. Сначала нужно добраться на поезде или автомобиле из Сыктывкара до Троицко-Печорска, потом продолжить путь на машине до населенного пункта Якша, затем перейти на водный транспорт (моторную лодку) и преодолеть на ней двести километров. Далее начинается пеший путь – порядка 40 км. Поход можно отнести к третьей категории сложности.

Второй – по воздуху вертолетом, но это достаточно дорого. Вертолет отправляется из Ухты с остановкой для заправки в Троицко-Печорске. По времени это чуть больше 4 часов. Для неподготовленных людей – вариант идеальный.

Добравшись до места, путешественники могут отдохнуть и переждать непогоду в каркасном доме, который был доставлен на плато и собран там специально для уставших странников.

Мнения по поводу лучшего времени для восхождения на Маньпупунёр расходятся. Некоторые считают, что лучше всего отправляться туда зимой, на лыжах. Мало того, что быстрее, так еще и комары, мошки и оводы не атакуют. А кроме того, болота замерзают. Сами же, покрытые инеем, столбы производят поистине сказочное впечатление.

Очевидный минус только один – жуткий холод, до –40ºС.

Летом же путешествовать к Маньпупунеру рекомендуют в августе. Это самый жаркий месяц, когда насекомых также становится меньше, а вода в реках убывает. Кроме того, с высоты птичьего полёта можно лицезреть красно-жёлтую тайгу, пронзительно-синее небо и хрустально-чистые реки.


Почему столбы выветривания?

Около 200 миллионов лет назад на месте каменных столбов были высокие горы. Однако ветер, дожди, снег, морозы и жара постепенно разрушали слабые породы, и до наших дней сохранились лишь твердые серицито-кварцитовые сланцы-останцы.

Один 34-метровый останец возвышается несколько в стороне от других, напоминая огромную перевернутую бутылку. Остальные шесть выстроились в ряд у края обрыва. Столбы отличаются причудливыми формами, напоминая то фигуру огромного человека, то голову лошади или барана.

Столбы находятся довольно далеко друг от друга в окружении гряды камней и валунов, опоясывающей плато нерукотворной стеной.

Столбы выветривания также называют кекурами, т.е скалами, которые стоят не массивом, а отдельно и имеют форму столба. Геологи считают, что они получаются следующим образом: в пустоты горных пород снизу поступает магма, затем она застывает, образуя продолговатые тела. Со временем, вода, ветер, перепады температур, воздействуя на камень, разрушают его, превращая в песок. Но тела, которые образовались с помощью магмы, гораздо прочнее камня, поэтому способны не подвергаться эрозии более длительное время. Поэтому так и происходит, что после разрушения песчаников, эти «пальцы» Земли до сих пор указывают на небо.

Столь же красивыми, хоть и менее масштабными, скалами-останцами на Северном Урале можно полюбоваться на плато Торре-Порре-Из близ Красновишерска.

Легенды о каменных столбах

У вогулов - местного населения Урала – существуют легенды, объясняющие происхождение Малых Болванов.

Легенда 1 .

Вогулы, кочующие по Уралу со своими стадами северных оленей, рассказывают, что каменные столбы были некогда семью великанами-самоедами, которые шли через горы в Сибирь, чтобы уничтожить вогульский народ. Но когда они поднялись на вершину, называемую теперь Мань-Пупу-Нёр, их вожак – шаман – увидел перед собой священный хребет Ялпинг-Нёр. В ужасе он бросил свой барабан, который упал на высокую коническую вершину, южнее Мань-Пупу-Нёра, и тогда шаман и все его спутники окаменели от страха. А коническая вершина обрела название Койп (Барабан).

Легенда 2 .

Рассказывают, что за Младшими Братьями, т.е. вогулами, гнались шесть великанов–самоедов, когда они пытались уйти за Каменный пояс. В истоках реки Печоры на перевале великаны уже почти нагнали вогуличей, как вдруг, перед ними появился шаман с белым лицом Ялпингнер. Он поднял вверх руку и успел произнести заклинание, после которого все великаны окаменели. К сожалению, сам Ялпингнер тоже окаменел. С тех пор, так они и стоят друг против друга.

Легенда 3 .

Семь шаманов-великанов шли за Рифей уничтожить вогулов и манси. Когда они поднялись на вершину Койп, то увидели священную гору вогулов Ялпынгнер и от ужаса окаменели. Лишь предводитель великанов – главный шаман – успел поднять руку, чтобы прикрыть глаза от Ялпынгнера. Но и это его не спасло - он тоже превратился в камень.

В далекие времена в густых лесах, подступивших к самым Уральским горам, жило могущественное племя манси. Мужчины племени были так сильны, что один на один побеждали медведя, и так быстры, что могли догнать бегущего оленя.
В юртах манси было много мехов и шкур добытых животных. Из мехов женщины делали красивые одежды. Добрые духи, жившие на священной горе Ялпинг-Ньер, помогали манси, потому, что во главе племени стоял мудрый вождь Куущай, который был в большой дружбе с духами. Были у вождя дочь - красавица Аим и сын Пыгрычум.


Далеко за хребет разнеслась весть о красоте юной Аим. Она была стройна и пела так хорошо, что послушать её сбегались олени из долины Ыджид-Ляги.
Услышал о красоте дочери вождя манси и великан Торев (Медведь), чей род охотился на горах Хараиз. Потребовал он, чтобы Куущай отдал ему свою дочь Аим. Но отказалась, смеясь Аим от этого предложения. Разгневанный Торев позвал своих братьев великанов и двинулся к вершине Торре-Порре-Из, чтобы силой схватить Аим. Неожиданно, когда Пыгрычум с частью воинов был на охоте, появились великаны перед воротами каменного города.

Целый день шла жаркая битва у крепостных стен. Под тучами стрел поднялась Аим на высокую башню и крикнула:

‒ О, добрые духи, спасите нас от гибели! Пошлите домой Пыгрычума! В тот же миг в горах засверкали молнии, грянул гром, и черные тучи густой пеленой закрыли город. ‒ Коварная, ‒ зарычал Торев, увидав на башне Аим. Он ринулся вперед, сокрушая все на своем пути. И только Аим успела спуститься с башни, как та рухнула под страшным ударом дубины великана. Затем Торев вновь поднял свою огромную палицу и ударил по хрустальному замку. Замок рассыпался на мелкие кусочки, которые подхватил ветер и разнес по всему Уралу.

С тех пор и находят в Уральских горах прозрачные осколки горного хрусталя. Аим с горсткой воинов скрылась под покровом темноты в горах. Под утро они услышали шум погони. И вдруг, когда уже великаны готовы были схватить их, в лучах восходящего солнца появился Пыгрычум с блестящим щитом и острым мечом в руках, которые дали ему добрые духи. Пыгрычум повернул щит в сторону солнца, и огненный сноп света ударил в глаза великану, который отбросил в сторону бубен. На глазах изумленных братьев великан и отброшенный в сторону бубен стали медленно каменеть. В ужасе бросились братья назад, но, попав под луч щита Пыгрычума, сами превратились в камни.
С тех пор тысячи лет стоят они на горе, которую народ назвал Мань-Пупу-Ньер (Гора каменных идолов), а недалеко от неё возвышается величественная вершина Койп (Барабан).

Когда эти исполинские Останцы предстают перед глазами, научные версии геологов кажутся мифами, а легенды – правдой.

Люди, проходившие поблизости от Маньпупунера, рассказывают, что их охватывал необъяснимый страх. Рассказывают, что в древности на плато находились капища и культовые места для общения с духами.

Иногда каменные великаны издают гулкие звуки, будто общаясь меж собой. Туристы говорят, что в тех местах не хочется разговаривать и думать о мирских проблемах, нет потребности в еде и воде. Хочется только созерцать и медитировать.


ПУТЕШЕСТВИЕ НА МАНЬПУПУНЁР

Если посмотреть даже на самую мелкомасштабную карту России, раскрашенную пестрыми лоскутками регионов, нетрудно отыскать посередине Урала то место, где сходятся четыре лоскуточка Пермская область, Республика Коми, Ханты-Мансийский автономный округ и Свердловская область. Именно там, на ровной верхушке одной из гор, высятся семь гигантских каменных истуканов. Это и есть плато Маньпупунер, попавшее в список 7 чудес России на всенародном конкурсе от газеты «Известия» в 2008 году, куда я отправился в июле 2009-го.

Казалось бы, не так уж далеко, всего полторы тысячи км от Москвы и около 600 км по прямой от Екатеринбурга. Не сравнить с огромными расстояниями и удаленностью где-нибудь в Эвенкии или Якутии. Но откроем карту более подробную, с рельефом, дорогами, населенными пунктами. И окажется, что это одно из самых глухих мест Урала: вокруг в радиусе ста километров нет ни то что городов – вообще никакого человеческого жилья. Железные и автодороги также обходят этот район далеко стороной. Реки поблизости – всего лишь узкие ручейки, хотя одному из них суждено вобрать в себя массу притоков и добраться до Ледовитого океана под именем мощной, полноводной Печоры. Разве что вертолет может добраться плато быстро и без проблем, да и то ‒ смотря какая погода.

Поэтому, трезво оценив свои силы, а главное, количество дней отпуска, я отправил заявку в одну из сыктывкарских турфирм. Формально тур начинался как раз оттуда, но мне было удобнее взять билет на поезд из Москвы до станции Микунь ‒ узла на железнодорожном пути в Воркуту, откуда начинается ветка в Сыктывкар. Вечером 25 июля там я и сел на ужасно медленный и душный плацкартный поезд «Сыктывкар ‒ Троицко-Печорск, состоявший из трех вагонов. Стоянка у него была аж 123 минуты ‒ чтобы уж точно никто не опоздал.

Жарким воскресным полднем маленький состав прибыл на станцию Троицко-Печорск, затерявшуюся в лесу, в 15 км от одноименного городка. Среди пассажиров сразу были выявлены коллеги-туристы из Москвы, Сыктывкара и Перми, которые ничуть не удивились слову «Маньпупунер», реагируя на него бодро и с энтузиазмом. Была обещана белая «Газель», но вместо нее появился Игорь, наш гид. Первым же его вопросом было: «есть ли среди нас опытные туристы?» Вопрос несколько насторожил: неужели он тоже идет к плато в первый раз? Впрочем, вскоре выяснилось, что Игорь был на Маньпупунере 3,5 раза, просто не водил туда большие группы.

Тут подъехала та самая «Газель» и доставила участников в симпатичную троицко-печорскую кафешку, где был подан вкусный и красиво сервированный обед, даже с вином. Особенно меня порадовала окрошка.

На этом знакомство с райцентром самого дремучего в Коми района временно завершилось, и мы укатили за 80 км к слиянию Печоры и ее крупного притока ‒ реки Илыч.

Сотовая связь умерла уже в нескольких км от Троицко-Печорска, и следующую неделю никакие новости с «большой земли» не поступали.

На берегу Печоры нас поджидали три легкие, сильно вытянутые в длину лодки с мощными моторами. Именно на таких передвигается все население Илыча. В каждую спокойно погрузилось по 3-4 человека с рюкзаками и моторист-рулевой, но, в принципе, можно было загрузить и в два раза больше.

Мы отчалили вверх по течению, удобно улегшись на дне лодки, на рюкзаках. Можно было наслаждаться ясным небом, легким ветерком по реке, рассматривать камешки на дне, бесконечную тайгу по берегам ‒ лишь кое-где промелькнут шесты для сена на маленьких прибрежных сенокосах. Еще в лодке можно с успехом спать, читать журналы, слушать музыку, подкрепляться съестными припасами ‒ просто круиз!

Через несколько часов причалили возле деревни Еремеево, что расположилась на высоком правом берегу Илыча. Одна из местных жительниц пустила нас на ночевку в пустующий дом, именуемый «дачей» (хотя сама она жила через дорогу). А еще нам истопили баню и специально открыли магазин.

На другой день, попрощавшись с добродушными жителями Еремеева и оставив у них, по рассеянности, целый ряд предметов, мы снова погрузились в уже знакомые плавсредства. Плыть планировалось чуть ли не весь день, поэтому встали рано и настроились на долгое лежание в лодках. Некоторые даже рассчитывали в них поспать.

Но все оказалось иначе. Через пару часов мы подплыли к границе Печоро-Илычского заповедника и остановились на первом его кордоне по Илычу. Грандиозная табличка с гербом, контрастировавшая со скромными домиками на берегу, гласила, что мы прибыли на кордон «Изпыред».

Бодрым шагом, с гидом во главе, мы поднялись по прилепившимся к склону ступенькам и поприветствовали местного егеря. Задумчиво глядя на тихую гладь Илыча, хозяин кордона неторопливо смолил папиросу. «На пупы собрались, значит, туристы? Ну что ж, давайте ваше разрешение». И тут все, а в особенности гид Игорь, растерялись. Как оказалось, никаких документов, подтверждающих наше право попасть в заповедную зону, у Игоря с собой не было. Организаторы пообещали ему, что в заповеднике все уже оповещены о нашем приезде…

«Нет пропуска – нет пути!»

«Нет пропуска ‒ нет и пути на Маньпупунер» ‒ таков был вердикт егеря. Однако развернуться не солоно хлебавши у первого же кордона, ‒ это было бы слишком обидно! Между тем, главная контора заповедника находится в Якше, далеко вверх по Печоре от Усть-Илыча ‒ день плыть на моторке.

Наташа вспомнила, что везет с собой какие-то бумаги от турфирмы, но это оказался всего лишь договор о самой турпоездке, не имеющий никакого отношения к заповеднику. Но тут выяснилось, что в 4 часа дня ‒ о, счастье! ‒ егерь выйдет на связь с центром, то есть с Якшей, по рации ‒ и там, возможно, подтвердят наше право на посещение.

Правда, на часах не было еще и 10, и у нас вдруг образовалась ууууйма свободного времени.
Не заводя моторов, мы снова погрузились в лодки и медленно поплыли вниз по течению. Уже привыкнув к громкому тарахтению моторов, мы наслаждались непривычной тишиной, изумительно ровной гладью реки, которая несла нас по своим водам, как на ангельских крыльях.

Проплыв небольшой перекат и миновав притулившуюся на скале табличку «Печоро-Илычский заповедник», рыбаки расчехлили спиннинги и начали охоту на хариуса. Через пару сотен метров причалили рядом с мощно вздымающейся скалой Изпыред (в переводе с коми-зырянского ‒ «выход камня»), давшей имя кордону, и, по случаю избытка времени решили ее покорить.


С реки скала казалась неприступной, поэтому полезли сбоку по склону, через буреломы, скальные карнизы, глубокие моховые ямы. Но зато вид сверху заставил все это позабыть: впереди, как привольно брошенная лента, бескрайние просторы зеленой пармы рассекала вода Илыча, зовущая туда, вперед, к еще скрытым за горизонтом уральским горам; а где-то далеко внизу на песке лежали наши лодки, и рыбаки-мотористы варили на костерке пойманных хариусов. Хотелось взлететь еще выше, в небо, как те два огромных орла, которых мы спугнули из гнезда, выбираясь на вершину.

Вдоволь нафотографировавшись на самом краю скалистых зубьев Изпыреда, чем-то напоминавших огромный каменный трон, мы спустились вниз и, весело шлепая по гравийной косе, поспешили к песчаному берегу старицы Илыча. Именно это место сверху выглядело самым лучшим для купания.

Здесь был открыт VIP-пляж. Воды Илыча приятно охлаждали после лазания по горам и лесу на самом солнцепеке. А потом ‒ бутерброды, вареный хариус, еще раз чай… Но времени все равно оставалось в избытке.

Таможня дала добро

Наконец, в назначенное время мы снова вернулись к изпыредским избушкам. База дала «добро», егерь размашисто махнул рукой вверх по Илычу, добавив: «Вам ‒ туда!». И, не теряя даром времени, мы дали газу и поплыли дальше.

Илыч стал поуже, скалы по берегам вставали все чаще, а на перекатах мотористам приходилось делать хитрые маневры, плывя чуть ли не поперек реки и в обратную сторону. Чтобы мотор не висел в воздухе, приходилось перебираться с кормы ближе к носу. Иногда даже доставать шесты и, отталкиваясь ими от дна, сходить с мели ‒ совсем как в древности, когда способ «на шестах» был одним из основных для передвижения вверх по Илычу и всем остальным печорским рекам. Другой способ ‒ «на бичеве» ‒ нам опробовать не довелось.

Вскоре проплыли самые знаменитые и красивые скалы на этом участке Илыча ‒ «Лёк-Из» (Плохой камень). Здесь раньше всего становится лед и позже всего сходит, а под скалой над двадцатиметровой глубиной закручивается коварный водоворот. Понятное дело, такое место не вызывало особой радости у местных жителей.

Попив чаю на красивом кордоне со сложным названием «Шежимдыкост», под вечер мы увидели несколько домиков на левом берегу реки. Это был кордон «Усть-Ляга». Здесь наши пути с Илычем должны были разойтись: Илыч уходил резко на север, а наша тропа шла на юго-восток, к горам.

Что интересно, в Илыч тут впадают сразу две реки под названием Ляга: Ыджыд-Ляга и Ичет-Ляга. Даже не будучи знатоком коми-зырянского, легко догадаться, что это означает Большая и Малая. Кстати, это первый географический объект на букву «Ы», посещенный мною.

Заповедник понемногу готовится к приему потока желающих поглядеть на третье чудо России, а потому на кордоне уже выстроен гостевой дом и баня. Правда, внутри дома пока ничего нет, даже окон. Поэтому спать приходится либо в палатке, либо с зажженной антикомариной спиралью. Готовить же прямо на берегу Илыча, на мангале, взбираясь вверх-вниз по крутому косогору безо всяких лестниц.

Над Илычем опустилась уже не совсем белая, но и, точно, не черно-звездная, ночь. Однако нужно было отоспаться ‒ накопить силы перед завтрашним началом пешего маршрута.
Ранней зарей илычскую тишину потревожила трель моего мобильника ‒ единственного на всю группу. Мы наскоро перекусили, рассовали запасы еды на четыре дня по рюкзакам и двинулись в путь.

Мотористы довезли нас до полуострова, образованного двумя Лягами и Илычем. Мы взвалили грузы на плечи и тронулись в путь. Впереди шел новый участник похода ‒ проводник Саша, которого нам выделил заповедник. Для него этот поход был так же обычен, как для городского жителя переход из одной комнаты квартиры в другую. Проводник быстро завоевал всеобщую симпатию и рассказал нам массу всего интересного про жизнь и работу в заповеднике, служащим ему домом. Ведь на этой земле он ‒ коренной коми-зырянин ‒ родился и вырос.

Со свежими силами мы шли сразу за проводником по почти прямой, довольно широкой, расчищенной от валежника и бурелома, тропе. Ее начало пряталось в пойменных кустах Ыджыд-Ляги ‒ не зная, вряд ли найдешь. Остановились у свежесрубленного столбика с табличкой «№1», коей отмечен первый километр. Закурив, Саша поведал, что идем мы по старинной дороге ‒ Сибиряковскому тракту, доходящему до самой Оби.

Это весьма интересная тема, поэтому отвлечемся на исторический экскурс. Активное освоение русскими Севера, Печорского края и Сибири было возможно еще в XIV веке благодаря развитой речной сети. Реки были единственными «магистралями» ‒ зимой на санях, летом на лодках и плотах можно было покрыть довольно большие расстояния. Единственным крупным препятствием вставал Уральский хребет ‒ через который надо было искать волоки, т.е. места, где, во-первых, верховья азиатских и европейских рек подходят близко друг к другу (волок должен быть коротким), а во-вторых, перевал между ними как можно более низок.

Лучше всего этим условиям соответствует Собский проход на Полярном Урале, где сейчас проложена железная дорога на Лабытнанги. Однако, если двигаться этим путем с юга Сибири в центральную и северную часть Европейской России, придется сделать слишком большой крюк.

Река Печора

В поисках кратчайшего пути из бассейна Печоры к Оби новгородцы в XIV веке разведали волок через Щугор к реке Ляпин ‒ к северу от Маньпупунера, на границе Северного и Приполярного Урала. В источниках XV-XVI веков регулярно упоминаются походы русских князей этим путем.

Но настоящий расцвет путей через Северный Урал относится к концу XIX века. К этому времени в Сибири расширилось производство зерна. Одним из основных районов сбыта был Русский Север; кроме того, из Архангельска зерно можно было экспортировать морем.

Иркутский купец Александр Михайлович Сибиряков, родившийся в 1849 году в богатой семье золотопромышленников, всерьез задумался о решении вопроса создания удобного, надежного и экономически выгодного пути из Сибири на европейский Север. Транссиб тогда еще не был построен, а по растянувшимся на тысячи верст гужевым трактам много не вывезешь.

Сначала взоры Сибирякова обратились на Северный Ледовитый океан. Он возлагал надежды на изучение Северного морского пути как будущего грузового маршрута. В средствах у него недостатка не было, и Сибиряков вложил деньги в экспедиции Норденшельда и Григорьева, участвуя в них лично. Однако суровые нравы полярных морей после нескольких неудачных экспедиций заставили его пересмотреть свои смелые планы: «…есть достаточно оснований, чтобы вывести заключение о том, что плавания туда [в Карское море] сопряжены с большим риском и имеют неопределенный характер, поэтому для коммерческих целей неудобны, иногда действительно Карское море освобождается ото льда, но это случается редко. Кроме того, негде возобновить запаса угля или провизии, нет телеграфа …»

Тогда Сибиряков «вернулся с моря на сушу» и в 1884 г. предпринял путешествие из верховьев Печоры к Оби с целью разведки маршрута для строительства сухопутной дороги. А уже в 1885 году первый Сибиряковский тракт был пущен в строй: 170 верст между селом Щугор на Печоре и Ляпином (ныне Саранпауль) на Оби.

Летом грузы довозились до начала тракта по воде и складировались, а зимой перевозились через Урал на санях. Ширина дороги составляла 3 сажени (1 сажень = 2 м 13 см). По пути было создано 5 станций для отдыха ямщиков.

На этом неутомимый предприниматель не остановился. Через несколько лет был найден новый, еще более короткий, путь через Урал. Южная, Илыч-Сосвинская грунтовая проезжая дорога, шириной аж до 6 саженей, составляла всего лишь 120 верст. Именно по этой дороге мы и шли!

Начиналась дорога у берега Илыч. На месте нынешнего кордона существовало село Усть-Ляга. Далее дорога шла кратчайший путем на юго-востоко-восток, огибая крутые склоны, пересекала Урал и выходила на берег реки Северная Сосьва ‒ притока Оби.

Дать доступ продуктам из Сибири на Печору значило для Сибирякова не только обеспечить печорское население дешевым продовольствием, но и изменить направление российских торговых путей в пользу Сибири. Сибирские грузы вывозились в Печорский край, Мезенский уезд, Мурманский берег, в Северную Норвегию, Данию. Его путь во всех отношениях имел преимущества перед традиционным волжским путем, т.к. втрое сокращалась продолжительность доставки товаров, а сама доставка значительно удешевлялась.

Конечно, в наше время никаких 6 саженей ширины у этой дороги давно не осталось, и с трудом верится, что когда-то здесь ямщики лихо гнали оленей с тяжело гружеными санями. Тем не менее, благодаря усилиям заповедника, тропа расчищается, и через каждый километр стоят «верстовые» столбики.

Пообедав на берегу речки, на 12-м километре, часам к четырем вечера мы вышли на развилку ‒ на 18-м километре, где нас приветствовала табличка с эмблемой заповедника с лосем.

Здесь мы покинули удобный тракт и пошли строго на юг по просеке.

Еще через пару километров мы вышли из лесу на крутой обрыв Ыджыд-Ляги, а на горизонте четко просматривались загадочные силуэты столбов Маньпупунера. Это зрелище и близость цели воодушевили всех!

Спустившись по косогору и перейдя речку, встали на ночевку. Здесь уже были навес, деревянный помост для будущих домиков ‒ отличный фундамент для палатки ‒ и кострище.

Из собранных по пути грибов получился замечательный супчик.

Наконец наступила пора последнего, решительного броска наверх. Надо было пройти всего 18 км. Разглядев известное только проводнику и гиду начало тропы прямо за соседней березой у моей палатки, мы продолжили движение строго на юг, прерванное рекой.

Пройдя 10 км, остановились пообедать неподалеку от ручья, по которому предстояло подняться наверх. Дальше тропа уже извивалась вдоль ручья, огибая буреломы и болотца. Через какое-то время по бокам поднялись склоны распадка, и стало ясно ‒ пора подниматься наверх.

Впервые мы бросили проложенную дорогу и полезли вверх по довольно крутому склону, прыгая по камням курумников и огибая поваленные деревья. Лес стал редеть, стала проглядывать другая сторона распадка, глаз охватывал все большие и большие пространства тайги ‒ отдельные деревья, мимо которых мы все время шли, вдруг слились в огромное необозримое море.


Я лез в гору и смотрел вперед, периодически останавливаясь отдышаться. Но впереди маячил только склон, постепенно превращающийся в открытое плоскогорье, поросшее ягелем. Уже даже самые мелкие, скрюченные горными метелями деревья, остались позади. И тут кто-то мне крикнул: «Посмотри налево!» Я повернул голову и остолбенел: из-за края горки выглядывали верхушки огромных, почти черных потрескавшихся столбов неправильной формы, словно шляпки каких-то исполинских грибов! До них было еще далеко, около километра, но масштаб их уже потрясал. С каждым шагом они виднелись все лучше, и вот показались все целиком, выстроившись грандиозной шеренгой, как на параде, удивленно взирая на крошечных путников, приближающихся к их подножию.

Я забыл об усталости, крутом подъеме, тяжелом рюкзаке за спиной и стертых ногах. Руки сами потянулись к кобуре фотоаппарата, я спешил отщелкать их на разном расстоянии, словно эти «модели» могли вдруг испугаться и убежать. Не верилось, что вот, спустя два года мечтаний и предположений, они теперь совсем рядом, и вот-вот их можно будет коснуться рукой!

Забравшись на самый верх и протиснувшись в зазор между двумя самыми массивными столбами, мы бросили рюкзаки на продуваемые всем ветрам площадке и принялись бродить по хрустящему ягелю в поисках удачных фотокадров.

Ноги мои были уже стерты мокрыми ботинками, а потому в экскурсиях на другие края плато я участия не принимал, бродил только вокруг главных семи столбов. Но и здесь был огромный простор для фотосъемки.

Про ветер, кстати, я упомянул не случайно. Моя палатка, легкомысленно закрепленная одними колышками, собралась в далекий полет, направляясь куда-то в Свердловскую область, но была вовремя остановлена участниками похода. Только увесистые булыжники, килограммов по 10 на каждый угол, придали ей некоторую устойчивость. На вершине скорость ветра была не меньше 20 м/с! И только спустившись метров на 100-200, можно было оказаться в тишине и покое.

На уральские горы спустился вечер. Утомленные долгим путем, мы уселись на теплых камнях, как на сиденьях огромного амфитеатра, и принялись смотреть на запад, где медленно садилось солнце. Свет, падая под острым углом к горизонту, отрисовал бесчисленные елки в парме, курумник на соседних горах и крохотный, почти дотаявший, снежник напротив.

Кругом были только тайга, тайга, тайга, горы и небо. И никаких признаков человека ‒ ни жилья, ни дорог, ни проводов ЛЭП, ни следов вырубок. Даже ни одного самолета в небе, только одиноко светилась белым пятнышком Венера. А под ногами, на плато ‒ ни одной консервной банки или даже бумажки. Было полное ощущение, что вся планета вокруг ‒ дикий мир, а ты ‒ первый человек, ступивший на Землю.

Любуясь красотами болванов, мы вдруг услышали у себя за спиной робкий голос: «А вы можете меня здесь сфотографировать?».

Удивлению не было предела: рядом стояла юная девушка, а из снаряжения у нее была только маленькая цифровая камера.

‒ Ты… как сюда попала???

‒ Пришла пешком.

‒ Откуда?

‒ Со стороны перевала Дятлова, через Ивдель и Вижай.

‒ И сколько же ты шла?

‒ Шесть дней.

‒ А где твоя группа?

‒Я пришла одна.

Тут у меня и у остальных участников похода челюсть просто упала ниже подошвы ботинок. Мы ползли сюда два дня по тропе и умаялись, а она шла в одиночку, причем более сложным маршрутом, который никто не расчищал, без гида, проводника и GPS.

Я много прочел отчетов на тему подходов из Свердловской области и понимал, что это ‒ маршрут для опытных туристов. Мне в голову не могло прийти, что такой маршрут можно осилить в одиночку. Тем более ‒ девушке.

Оказалось, зовут ее Даша и она из Питера. Узнав, что с нами проводник из заповедника, она очень испугалась грозных кар и штрафа с его стороны. Никакого пропуска у Даши, конечно, не было. Но, пораженный ее смелостью, Саша даже не стал записывать ее в журнал нарушителей, а наоборот, принялся рассказывать тонкости дальнейшего пути (Маньпупунер был только началом ее маршрута, она собиралась еще идти на Торре-Порре-Из, а возвращаться к цивилизации только через полмесяца).

Солнце спряталось где-то в Европе, а мы вернулись к палаткам и решили отметить «взятие» болванов. Однако разжечь костер было нереально: не было под болванами ни дров, ни воды. Вдобавок, свистели сильнейшие порывы ветра.

Пришлось выкручиваться. Саша сходил за водой к роднику на склоне, а мы все забрались в одну из палаток и умудрились поставить туда завалявшуюся у меня в рюкзаке газовую горелку с каном. В итоге, нарушив все правила безопасности, вскипятили чай и мигом его выпили, добавляя вкуснейший бальзам «Сила жизни» и закусывая бутербродами с колбасой.

Сон на вершине был недолог: уже в 2.30 зазвенел мой телефон, ставший будильником. На повестке дня была встреча рассвета. Описав за несколько часов огромный круг, солнце медленно появлялось из другой части света ‒ Азии. Краски восхода были еще нежнее закатных. Камни болванов ожили и приобрели рельеф, словно обработанные искусным ювелиром. Ветра уже почти не было, но вершину окутал ночной холод.

Самые зябкие вытащили из палатки спальники и спасались в них. Полюбовавшись видом на восток, мы попробовали бороться с чарами Морфея, но силы были неравны.
Второй подъем состоялся спустя три часа. Ни о каком завтраке речи не шло ‒ трапезу устроили только через шесть километров, где квартальная просека встречалась с ручьем, и имелась довольно комфортная площадка.

На этот раз никто никуда не торопился: завтракали медленно, не спеша, дремали под соснами, сушили обувь… Впереди оставалось всего тридцать километров обратного пути, а позади были еще очень свежие воспоминания об успешно достигнутой цели.

Отдохнув как следует и позавтракав, следующие 10 км по просеке проскочили бодро.
Вскоре с удовольствием лицезрели знакомое место стоянки. Здесь нас ждал сюрприз: были обнаружены следы посещения места неизвестной группой. Рядом с костром валялись бычки и консервные банки, при том, что в заповеднике вообще запрещено курить и оставлять мусор.

Если бы группа шла с проводником от заповедника, такое было бы невозможно. И на кордоне Усть-Ляга, кроме нас, никаких туристов не было, а дорога к Маньпупунеру ‒ одна. Кстати, ранним утром, как раз, примерно, в районе этой стоянки виднелся дымок ‒ очевидный признак загадочных гостей. Единственная версия, что они пришли с Торре-Порре-Из, а незадолго до нашего прихода свалили в обратном направлении.

Запасы, подвешенные к потолку навеса, остались в целости и сохранности, никакие мыши и прочие звери их не подъели. Помня о холоде предыдущей ночи на Ыджыд-Ляге, я поставил палатку на досках и натянул теплые вещи, но никаких приступов холода не было, и вставать в 4 утра не пришлось.

Бросили последний взгляд с высокого берега Ыджыд-Ляги на тайгу вокруг торчащих на горизонте болванов. Видимо, от грусти расставания с ними кто-то сжег здесь свои ботинки…

Осталось пройти всего 20 км, но ноги были уже изрядно стерты, а запасы пластыря заканчивались. Первые 3-4 км я медленно плелся в конце. Но потом наш гид Игорь отыскал у себя и вручил мне особо удачный лейкопластырь, и я получил и второе, и третье дыхание одновременно. Скорость заметно прибавилась, возникло ощущение, словно за спиной выросли крылья, и ноги сами несут меня вперед. К удивлению остальных участников похода, вскоре я оказался впереди, и уже не они меня ждали, а я их ‒ перекуривая у следующей речки.

Оставшаяся часть пути была самая унылая. Шел нудный моросящий дождь, и мои ботинки на этот раз промокли не снизу, из болот, а сверху. «Надо брать сапоги! Сапоги надо брать!!!» ‒ Повторял я себе. Единственным отрадой было место с обильным произрастанием черники: впервые не только за поход, но и вообще за этот год я ей как следует наелся.

Проскакали в обратном порядке километровые столбы, и вот наконец впереди замаячил просвет ‒ речка! Осталось только пройти по берегу, завернуть за угол и оказаться на Илыче, а там уже стояла моторка! Мы вышли из лесу, ура, ура!

На кордоне нам разрешили истопить гостевую баню. Надо ли говорить, с каким энтузиазмом была воспринята эта идея. Правда, воду пришлось таскать самим прямо из реки по крутому скользкому склону, где не было даже лестницы. У меня хранилась заначка пива, закупленного в Еремееве, но оказалось, что и на самом кордоне можно пополнить запасы пенного и других напитков.

Возвращение из лесу было славно отмечено, вдобавок к этому нажарили огромную сковороду подосиновиков, то и дело попадавшихся по пути. Праздник был двойной: оказалось, что у Лены из нашей группы именно в этот день случился День рождения!

Мотористы засиделись на берегу, поэтому ранним утром следующего дня с радостью завели двигатели на лодках и повезли нас обратно. Вниз по Илычу спускаться и быстрее, и веселее ‒ проще проходить перекаты.

Снова вдоволь нафотографировался разных береговых видов. Снова сделали остановку в Еремеево и отлично там пообедали в гостях у одного из наших мотористов. Вообще, деревня чистенькая и аккуратная. Говорят, на другом берегу, в Приуральском, все наоборот.

Примерно к 6 часам на горизонте ‒ у слияния Печоры и Илыча ‒ показалась «Газель». Незадолго до Троицко-Печорска, наконец-то, снова заработали телефоны, и я смог сообщить любимой, что со мной все в порядке ‒ ведь неделю никакой связи не было вообще.


РОМАНТИКА В ПЕРМСКОМ КРАЕ. Коли загорелась душа увидеть по-настоящему дикую таёжную реку, сам Бог велел отправиться на Усьву…

«Столбы выветривания на плато Мань-Пупу-Нёр, геологический памятник, расположен в междуречье Ичотляги и Печоры, Троицко-Печорский район, Северный Урал. Столбы выветривания - один из победителей конкурса «Семь чудес России»».

Столбы выветривания — одна из самых ярких достопримечательностей республики Коми и России, одно из чудес России.

Вокруг происхождения этих монументальных каменных великанов существует множество легенд, да и вообще сама республика Коми — край загадок, легенд, мистических совпадений.

У нас в России что ни место — то одна сплошная тайна, мир, покрытый пеленой недосказанности. Правда или вымысел хоть одна легенда о происхождении горных истуканов — нам никогда не узнать, но, согласитесь, становится неинтересно, если принять то, что это просто естественно образованные породы? Нужна загадка!

Согласно одной из легенд — давно-давно старый шаман хотел взять в жены молоденькую девушку, она ему отказала, взбунтовавшись, он пошел боем на ее семью с целью выкрасть ее, но на защиту девушки выступили ее братья, их сестра молилась о том, чтобы все они чудесным образом спаслись в этой битве, и вот все они — девушка и ее братья — превратились в каменные памятники, по легенде их души спасены и т.д.

Красивая сказка, правда? Так, гуляешь среди этих глыб, подойдешь к одному, представляешь, что это человек, к другому — что прекрасная девушка…

Прежде чем перейти к подробному рассказу о нашем геологическом памятнике, стоит сначала вспомнить, что такое республика Коми.

«Респу́блика Ко́ми (коми Коми Республика) - республика в составе Российской Федерации, субъект Российской Федерации, входит в состав Северо-Западного федерального округа.

Столица - город Сыктывкар.

Площадь региона 416 774 км²

Население — 856 631 человек,

Плотность населения: 2.06 чел./км²

Климат умеренно-континентальный. Зима продолжительная, холодная, лето короткое, на юге тёплое, в северных районах прохладное.

Средняя температура января: −20 °C (в северной части) и −17 °C (в южной части)

Средняя температура июля: +11 °C (в северной части) и +15…+17 °C (в южной части)

Осадки: от 700 мм в год.

Здесь, в зависимости от региона, бывает очень морозно (ниже 50 градусов по Цельсию), но редко бывает жарко, даже в самые активные летние дни.

На территории республики множество природных и геологических памятников (на 2009 год насчитывалось 95 памятников природы) , например: «Развалины древнего города» на плато горы Торре-Порре-Из, несколько пещер, «Кольцо» на реке Шаръю и т.д. Также в республике множество красивых мест, девственных лесов, заповедных рек, национальных парков, заповедников, «мест обитания духов» и т.д.

«На Северном Урале 32 800 км² покрыты девственными лесами. Уникальная территория - Печоро-Илычский заповедник.

Таких девственных лесов, не подвергавшихся влиянию человеческой деятельности и техногенному воздействию, в Европе уже не сохранилось.

В 1985 году заповедник был включен в список биосферных.

Десять лет спустя, по решению ЮНЕСКО, Печоро-Илычский заповедник с охранной и буферной зонами и национальный парк «Югыд Ва», объединённые под общим названием «Девственные леса Коми», были внесены в перечень объектов Всемирного культурного и природного наследия.

Национальный парк «Югыд Ва» расположен на Северном и Приполярном Урале на юго-востоке Республики Коми. На юге граничит с Печоро-Илычским заповедником».

Коми — место, где нет крыс, как уверяют сами жители сельской местности. А еще здесь властвуют шаманы, водятся крокодилы и встречается много проявлений потустороннего мира (НЛО, аномальные явления, огненные шары и т.д.), здесь недалеко находится Гора Мертвецов, или знаменитый Перевал Дятлова.

Фильм НТВ. Таинственная Россия «Республика Коми. База внеземных цивилизаций ?»:

Народ, на языке которого обозначены многие объекты на территории республики — манси — это язычники, среди низ много шаманов, горы и места для них это не просто природа, а дом духов, идолов.

«Столбы выветривания находятся на территории Печоро-Илычского заповедника на горе Мань-Пупу-нёр (на языке манси - «малая гора идолов»), в междуречье рек Вычегды и Печоры. Останцев - 7, высота от 30 до 42 м».

Официальная версия возникновения каменных истуканов гласит, что они были образованы путем естественных изменений из гор, которые были на этом месте аж 200 миллионов (!) лет назад.

«Дождь, снег, ветер, мороз и жара постепенно разрушали горы и в первую очередь слабые породы. Твёрдые серицито-кварцитовые сланцы, из которых сложены останцы, разрушались меньше и сохранились до наших дней, а мягкие породы были разрушены выветриванием и снесены водой и ветром в понижения рельефа.

Один столб, высотой 34 метра, стоит несколько в стороне от других; он напоминает огромную бутылку, перевёрнутую вверх дном. Шесть других выстроились в ряд у края обрыва.

Столбы имеют причудливые очертания и в зависимости от места осмотра напоминают то фигуру огромного человека, то голову лошади или барана. В прошлые времена манси обожествляли грандиозные каменные изваяния, поклонялись им, но подниматься на Маньпупунёр было величайшим грехом».

Документальный фильм «Вечные красоты верхней Печоры» (во второй части немного про Столбы выветривания):

Попасть на геологический памятник непросто, он находится далеко от обитаемых мест и нужно разрешение администрации. За незаконное проникновение на территорию заповедника предусмотрен штраф, например, в 2014 году было поймано 95 нарушителей.

«Добраться до столбов могут только подготовленные туристы. Для этого необходимо получить пропуск у администрации заповедника. Со стороны Свердловской области и Пермского края есть пеший маршрут, со стороны Республики Коми - смешанный маршрут - автомобильный, водный, пеший маршрут».

Однако, как гласит информация на сайте заповедника, — в 2016 году заповедник закрыт для пеших посещений, попасть в него на «своих двух» невозможно, а передвижение на технике также запрещено. Альтернативой стали вертолетные экскурсии, ведется подготовка вертолетной площадки.

Когда пешие маршруты были открыты — туристы сначала добирались до Сыктывкара, затем на поезде или авто до Троицко-Печорска, после до поселка Якша, из Якши 200 км на моторной лодке, затем пешком км 40…

Видеогид по вертолётной экспедиции на плато мансийских каменных идолов Мань-Пупу-Нер. «Северный Урал. Маньпупунер. Малая Гора Идолов. Мань-Пупу-Нер»:

Маньпупунёр труднодоступный, необитаемый объект природы, но в совокупности с незабываемой красотой — его отдаленность от инфраструктуры создает необыкновенный эгрегор вокруг каменных валунов.

Окружающие заповедник девственные леса, витающие в воздухе легенды о том, что столбы — это идолы и место обитания разных духов — оставляют по истине сказочное, необъяснимое словами впечатление величия этого места. Здесь останавливается время, нет суеты, будто эти 200 миллионов лет застыли в вечной паузе.

«Плато Мань-Пупу-Нер называют уральским Стоунхэнджем. И действительно, увидев столбы выветривания, именно это слово приходит на ум. Существуют поверья, что плато является прибежищем духов.

Кто знает, правда это или нет, но особая энергетика на вершине чувствуется. Многие, из побывавших на Мань-Пупу-Нер, рассказывают, что на верху сознание проясняется, не хочется ни есть ни пить. Возможно это всё чистый горный воздух и впечатления от увиденного, а возможно это место действительно обладает какой-либо силой…

Столь уникальное место обзавелось своими мифами и легендами. Одна из подобных историй рассказывает о семи великанах, которые шли через плато с целью уничтожить вогульский народ. Но когда они достигли вершины Мань-Пупу-Нера, то увидели перед собой священную вогульскую гору Ялпинг-нер.

Вид её поверг великанов в ужас, и они окаменели. Подобных историй наберётся около десятка. Основным мотивом в них является обязательное наличие кровожадных великанов».

Впечатления туристов:

«..я был на плато видел столбы. впечатления затмили плохую дорогу , даже когда не сразу завелся снегод, не чуть, непривел к панике. столбы нуно увидеть и стать избронным человеком.который побывал на плато.не каждому это доступно.

О камнях не расказать их нужно увидеть, потрогать и если хорошая погода будет вашим попутчиком увиденное вернет вас снова на это место и вы изищите финансы на дорогу накопите терпения чтобы прикоснутся к этим камням».

«С тех пор, как мы ступили на плато, нас ещё долго не покидало ощущение чего-то могущественного , ведь не зря каменные столбы в Коми называют «местами силы». Определённая энергетика здесь точно есть.

Чем ближе оказываешься к каменным столбам, тем необычней они кажутся. Один из них похож на перевёрнутую бутылку, а шесть оставшихся расположились на краю обрыва. Неудивительно, что народ манси обожествлял гигантские изваяния, поклоняясь им. Однако подниматься на плато Мань-Пупу-Нёр считалось величайшим грехом».

Столбы выветривания обладают особой энергетикой. Александр Боровинских, министр природных ресурсов и охраны окружающей среды республики Коми:

«Энергетика там какая-то не простая, оттуда уходишь и понимаешь, насколько, ты, человек, в этом мире мал…»

Михаил Попов, хирург, турист:

«Чем ближе мы приближались к этим болванам, тем больший нас охватывал ужас, страх, тем более, что мы начитались легенд народов коми, манси…»

Конечно, Манпупунер не место для тех, кто изнежен гламурной жизнью и ждет ярких развлечений, походов в рестораны. Даже во время, когда были разрешены пешие маршруты, туристы жили в палатках, с собой нужно было брать внушительные запасы чего-то съестного.

Сегодня экскурсии запрещены, по мнению администрации — люди и так нарушили неприкосновенность территории, побросали много мусора. Даже те, кто любит такие места, восхищаются каменными идолами, как видим, ведут себя весьма по-свински, в связи с этим временно общения с этим местом лишаются и те, кто умеет хранить природу.

Это очень красивый памятник природы, там обязательно стоит побывать.